March 5th, 2015

Сава

О масштабе обобщений

Что бы ни случилось, какая бы скандальная история не появилась в СМИ о неподобающем поведении врачей / продавцов / машинистов / дворников (нужное подчеркнуто) - непременно в комментариях соберётся сильно возбуждённая толпа с криками: КАКАЯ СТРАНА - ТАКИЕ И врачи / продавцы / машинисты / дворники (нужное подчеркнуть).

Ну потому что каждый ведь знает, что абсолютно все врачи, продавцы, машинисты и дворники (нужное подчеркнуть) в этой стране - сплошь моральные уроды и потенциальные убийцы. Других-то нет, угу.
keep calm 2

(no subject)

...Но тут возникает подмена, вернее, ряд подмен, на которые стоит обратить внимание. Представим себе, что погибших загубили враги, или, по крайней мере, их гибель можно повесить на врагов. Если человек исполняется великой скорби по людям, до которых ему не было решительно никакого дела вчера и третьего дня, и попутно негодованием на своих врагов, то это выглядит так, будто погибшие ему как были, так и остались безразличны, а волнует его исключительно возможность вознегодовать на своих неприятелей.

Под маской скорби к нам является нечто другое; и это нечто требует себе преимуществ, которые принадлежат только скорби. Человек, скорбящий душою, пользуется определёнными привилегиями. Мы не пытаемся доказать ему, что он неправ, мы не оспариваем того, что дорогой ему человек был воплощением добродетели, а его враги — последними негодяями. Это было бы неуместно и бестактно. Впрочем, оспаривать хвалебные надгробные речи в любом случае неуместно. И мы видим, как происходит некое смешение жанров — надгробных рыданий (которые было бы невозможно оспаривать) и пропаганды, которую все же стоит признать именно пропагандой.

Во многих случаях эмоциональная близость скорбящих к убиенным неочевидна, а вот политическая повестка дня — более чем. Скорбь заслуживает деликатности и почтения; но когда от вас уже требуют деликатности и почтения к, на самом деле, политической агитации, это дело другое. Когда нам велят скорбеть, прославлять человека за его политические взгляды, негодовать на его политических врагов и проклинать того, кого нам укажут как виновника его смерти — мы имеем дело с чем-то уже явно отличным от горя безутешных близких.

Мы имеем дело с — произнесем это слово — манипуляцией. Манипуляция, увы, бывает очень эффективной — в Киеве то же самое сработало превосходно, только там вместо Бориса Немцова был Сергей Нигоян.

Обязательным условием манипуляции является эмоциональная взвинченность. Эмоции — особенно сильные — не знают слова «но». В них нет места для уточнений и оговорок, нерешительности и сомнений. Осуждать можно с оговорками — это акт оценки. А вот негодовать можно только безоговорочно, это эмоция. Эмоции всегда создают предельно упрощенную картину реальности — в которой есть хорошие люди, по отношению к ним вы испытываете сочувствие, уважение, благодарность, и есть дурные люди, по отношению к которым вы испытываете гнев, ненависть и безоговорочное осуждение. (с)

Читать полностью